ПРИТЯЖЕНИЕ РЕАЛИЗМА 2016


История свидетельствует, что реализм в русском искусстве не некий модно-переменчивый стиль, а обретенное воплощение неявно пронизывающей мироустройство гармонии и проявление потаенных смыслов национального бытия. Привыкая связывать реализм исключительно с жизнеподобием, часто забывается о первооснове термина, родившегося в схоластических диспутах поздних платоников-реалистов с последователями Стагирита номиналистами. Первые отстаивали главенство идей, предопределяющих неиссякаемое многообразие последующих материализаций. К чему вспоминать о столь давних спорах? К тому, что иноязыкое слово не просто сроднилось с русской культурой, а обрело в ней абсолютную осмысленную полноту. Раньше с очевидностью утверждалось – русский, значит православный. Подобное замечаешь и за художниками, считающими себя русскими. Практически все они убежденные реалисты.

Какие же идеи олицетворяет русский реализм? Не единожды отмечалось, что славянское постижение мира ближе к переживанию, чем к рассудочности. Именно реализму, одолевшему к середине XIX века навязанное косноязычие, оказалось по силам прочувствовать и трагедийность родового бытия и его совершенство, растворенное в корневом жизненном укладе, в окружающей природе. Пейзажность – сущностная черта русского реализма, связывающая сюжет с волнениями души. Вторая обязательность русского реализма – воплощение увиденного через цветовую, колористическую гармонию. Третья обязательность – ясность, исключающая эзотеризм, отделяющий гения от толпы, посвященных от черни; ясность, исключающая дискурсивный морок; ясность, подобная проповеди, стремящаяся придать трудно постижимому образность, открывающуюся красоту истины, позволяющая увидеть истинную красоту. Достойные реалистические произведения не чураются простоты узнавания, но далеки от примитивной дидактики, натуралистической фотофиксации, бесхитростной нарративности. Великие же творения настолько волнуют, захватывают переживанием, что только несколько успокоившись, не единожды возвращаешься к ним, начинаешь отдельно любоваться недосягаемым подлинным формотворчеством, превосходящим очищенные от нравственных смыслов пробирочные постмодернистские экзерции.

Для прибывающих в линейном времени, уверенных в однонаправленно прогрессивном, исключающем вечность развитии, стиль, заместивший классицизм и романтизм, исчерпал себя к концу XIX века, уступив очередь импрессионизму и авангарду. Но наша история не подиум, и если хоть на мгновение оглянуться, то окажется, что русским реализмом сменилась не очередная привнесенная мода, а подлинное искусство, отзывчивое к подспудным почвенным токам, нашли форму отражения и разрешения грандиозных тектонических сдвигов всей русской жизни. Становление реализма не случайно одновременно сосредоточению России (по точному слову канцлера А.М. Горчакова), сосредоточению после унизительного поражения в Крымской войне, указавшего место России за пределами «цивилизованной» Европы; сосредоточения, породившего Великие реформы и пробудившего национальную культуру, отчасти реализовавшему мечтания о возможности особого самодостаточного цивилизационного пути. И в последующие тяжелые, не исключая сегодняшние, времена реализм дает надежду искусству обрести подлинную значимость, превосходящую примитивно-самодовольное потребление культуры.

Вечная современность реализма в периоды неизбежных сосредоточений становится своевременностью. В различные периоды для объяснения сути и своевременности возникали определения: критический, оптимистический, социалистический, суровый, романтический…, связывавшие реализм с ситуативностью времен и эпох, с внутренними стилевыми течениями. Реализм сегодняшнего «дня и часа», сохраняя многие наследственные черты, весьма многообразен. Внимательному зрителю в радость видеть, как из кажущегося броуновского хаоса сиюминутности кристаллизуются «центры силы» — отдельные объединения художников, родственных в своих представлениях о сути и смыслах современного классического искусства, о его идеократическом влиянии на социум.

Выставка «Притяжение реализма» соединила художников из Санкт-Петербурга — Николая Блохина, Владимира Якобчука, Геннадия Бернадского, Андриана Берснева, Илью Овчаренко, Александра Погосяна и москвичей — Алексея Морозова, Евгения Кравцова, Владимира Черного, Александра Косничева, Николая Сидорова, Станислава Москвитина, Игоря Наскалова, Александра Афонина, Юрия и Алексея Кротовых, Сергея Зубцова, Дмитрия Слепушкина, Владимира Штейна, Игоря Лапина, Олега Штыхно, Виктора Маторина, Ольгу Долгую, Константина Зубрилина, Валерия Белых, Анну Боганис, Наталью Кондратьеву, Дмитрия Пермякова, Василия Худякова, Дмитрия и Эльвиру Петровых. Их роднит классическое образование, полученное в ведущих академических институтах, носящих имена Ильи Ефимовича Репина, Василия Ивановича Сурикова и академии Ильи Сергеевича Глазунова. Их роднит вера в возможность «больших» тем в искусстве, «больших» жизненно важных объединяющих идей, реализующихся в форме «большой картины», не искорененно сохранившейся, пожалуй, только в русском искусстве. Большинство участников давно известны любящим отечественное классическое искусство. Оттого особый интерес представляет единение сильных самодостаточных мастеров, их желание манифестировать цельность. У выставки «Притяжение реализма» есть еще одно значение. Ею открывается год 2016 – год 145-летия Первой Передвижной выставки – символа первого русского сосредоточения. Помня родовую историю, с особым интересом-надеждой всматриваешься в произведения потянувшихся к объединению наших современников реалистов.


Сергей Гавриляченко